Рецепт счастья и долголетия
11 апреля 2014 отметила свой 84-й день рождения Наталия Демме. Поздравления принимала на рабочем месте, как обычно последние 58 лет. Но это не самое удивительное в ее жизни. Вы поймете, почему.
Ее биография, что ни строчка, то факт, способный стать звучным заглавием. 58 лет в медицине. Единственная запись в трудовой книжке. Очередной диплом об образовании в восемьдесят лет. А за всем этим мягкая женщина с яркими глазами, льдисто-серого цвета, с любознательным и быстрым взглядом.
Наталия Георгиевна обладает редкой специальностью – патологоанатома и специалиста по гистологическим исследованиям. Для того чтобы в совершенстве ее постичь, нужен огромный объем знаний во всех медицинских областях. По сей день Наталия Демме сотрудница Пензенского областного онкологического диспансера. И за всю свою трудовую практику она ни разу не меняла место работы. Начнем с истоков всей ее истории.
Наталия Демме - представитель известной в Пензе династии врачей.
- Как вы наверняка знаете, мой папа, Георгий Александрович Демме, был главным в области патологоанатомом, - уточняет Наталия Геориевна. - Некогда его, выпускника Харьковского мединститута, назначили врачом в Мокшан. Через год он женился, переехал в Пензу. Спустя еще четыре года, 11 апреля 1930-го, появилась я.
Врачом в семье Наталии был не только папа.
- Коренные пензяки - мой дед по маминой линии Гамалиил Иванович Державин и мамин дядя Леонид Иванович тоже служили медицине. Хирургом работала в Казани мамина сестра Наталья (в девичестве Державина), а ее муж Николай Порываев был доцентом кафедры патологической анатомии Казанского медицинского института.
Но именно отец для нее с самого детства был кумиром и являлся примером для подражания. В профессии. В образе мыслей. Во всем.
- Папа был человеком разносторонним. Коллекционировал марки, монеты, антикварные вещи. Книголюб, он каждое воскресенье вставал в четыре утра и шел на улицу Московскую в магазин «Кагиз», чтоб подписаться на новые издания. Очень любил природу. В Саду на Западной поляне покупал саженцы и приносил их к нам в садик. Тогда мы жили в доме на улице Калинина, его сейчас снесли. Именно там по выходным у нас в гостях собиралась пензенская интеллигенция: известные врачи, музыканты. Там же за стенкой дедушка вел частную практику. И я ребенком бегала смотреть, как он принимает пациентов. Потом мне подарили костяную трубочку. Тогда такие были вместо современных стетоскопов. Я играла во врача.
Какую профессию после этого могла выбрать себе наша героиня? Она поступила в Казанский медицинский институт. И окончила его, несмотря на все трудности.
Наталия Демме - представитель известной в Пензе династии врачей.
- Как вы наверняка знаете, мой папа, Георгий Александрович Демме, был главным в области патологоанатомом, - уточняет Наталия Геориевна. - Некогда его, выпускника Харьковского мединститута, назначили врачом в Мокшан. Через год он женился, переехал в Пензу. Спустя еще четыре года, 11 апреля 1930-го, появилась я.
Врачом в семье Наталии был не только папа.
- Коренные пензяки - мой дед по маминой линии Гамалиил Иванович Державин и мамин дядя Леонид Иванович тоже служили медицине. Хирургом работала в Казани мамина сестра Наталья (в девичестве Державина), а ее муж Николай Порываев был доцентом кафедры патологической анатомии Казанского медицинского института.
Но именно отец для нее с самого детства был кумиром и являлся примером для подражания. В профессии. В образе мыслей. Во всем.
- Папа был человеком разносторонним. Коллекционировал марки, монеты, антикварные вещи. Книголюб, он каждое воскресенье вставал в четыре утра и шел на улицу Московскую в магазин «Кагиз», чтоб подписаться на новые издания. Очень любил природу. В Саду на Западной поляне покупал саженцы и приносил их к нам в садик. Тогда мы жили в доме на улице Калинина, его сейчас снесли. Именно там по выходным у нас в гостях собиралась пензенская интеллигенция: известные врачи, музыканты. Там же за стенкой дедушка вел частную практику. И я ребенком бегала смотреть, как он принимает пациентов. Потом мне подарили костяную трубочку. Тогда такие были вместо современных стетоскопов. Я играла во врача.
Какую профессию после этого могла выбрать себе наша героиня? Она поступила в Казанский медицинский институт. И окончила его, несмотря на все трудности.
Шаги к профессии
Наталия Демме рассказывала, что в институте ей не давались некоторые предметы, был вредный преподаватель химии. Но в борьбе за знания пересиливало чувство долга перед родственниками-врачами из Казани, которые помогали, и мысль, что нельзя подводить отца.
В памяти студентки мединститута всегда хранился образ папы, как эталон:
- Про него говорили «мозг областной больницы», еще называли «ходячей энциклопедией». Казалось, он знал абсолютно все. Когда кому-то из коллег требовалось что-то выяснить, всегда говорили: «идите к Демме!», - касался ли вопрос медицинской квалификации или нужно было ребус разгадать. Он пользовался безграничным уважением. Когда он шел по коридору больницы, многие замирали, глядя ему вслед. И я помню трепет, который при этом испытывала.
- И было ощущение, что такому высокому уровню нужно обязательно соответствовать?
- Ощущение всегда было, есть и будет. Даже в специальности я пошла именно по стопам своих родных – отца и дяди. А ведь после лечебного факультета, самого престижного, могла стать любым врачом - хирургом, терапевтом, гинекологом. Я выбрала патологическую анатомию – область, требующую необычайной широты знаний. Патологоанатом обязан знать все болезни, все проблемы организма от зубов до кончиков ногтей.
Первым учителем по специальности тоже был именно папа.
- Чтобы обучиться всему мастерству, я около него пять лет сидела. Пишу протокол, сначала ему на стол. Только когда он проверит и разрешит, переписываю на чистовик. Меня учили, чтобы даже почерк был безукоризненным. Сейчас в больнице я почерк молодых сотрудников почти всегда не разбираю. Даже когда по-русски пишут, про латынь уж не говорю.
Кстати, о латыни. Несколько лет назад профессор Барсуков в своем интервью пензенскому радио сказал, что единственным ему знакомым человеком, который мог часами разговаривать на латыни был Георгий Александрович Демме.
Наталия Демме рассказывала, что в институте ей не давались некоторые предметы, был вредный преподаватель химии. Но в борьбе за знания пересиливало чувство долга перед родственниками-врачами из Казани, которые помогали, и мысль, что нельзя подводить отца.
В памяти студентки мединститута всегда хранился образ папы, как эталон:
- Про него говорили «мозг областной больницы», еще называли «ходячей энциклопедией». Казалось, он знал абсолютно все. Когда кому-то из коллег требовалось что-то выяснить, всегда говорили: «идите к Демме!», - касался ли вопрос медицинской квалификации или нужно было ребус разгадать. Он пользовался безграничным уважением. Когда он шел по коридору больницы, многие замирали, глядя ему вслед. И я помню трепет, который при этом испытывала.
- И было ощущение, что такому высокому уровню нужно обязательно соответствовать?
- Ощущение всегда было, есть и будет. Даже в специальности я пошла именно по стопам своих родных – отца и дяди. А ведь после лечебного факультета, самого престижного, могла стать любым врачом - хирургом, терапевтом, гинекологом. Я выбрала патологическую анатомию – область, требующую необычайной широты знаний. Патологоанатом обязан знать все болезни, все проблемы организма от зубов до кончиков ногтей.
Первым учителем по специальности тоже был именно папа.
- Чтобы обучиться всему мастерству, я около него пять лет сидела. Пишу протокол, сначала ему на стол. Только когда он проверит и разрешит, переписываю на чистовик. Меня учили, чтобы даже почерк был безукоризненным. Сейчас в больнице я почерк молодых сотрудников почти всегда не разбираю. Даже когда по-русски пишут, про латынь уж не говорю.
Кстати, о латыни. Несколько лет назад профессор Барсуков в своем интервью пензенскому радио сказал, что единственным ему знакомым человеком, который мог часами разговаривать на латыни был Георгий Александрович Демме.
Отец
Георгий Александрович Демме
Дороже денег
- Наталия Георгиевна, по-вашему, высокий уровень культуры и широкий кругозор - необходимость для врача?
- А как иначе? Хотя, не знаю. Я просто не могу себе представить другой стандарт. Для меня правильный образ жизни тот, что я впитала от предков.
Воспринятое в детстве мы несем через годы. Наталия Георгиевна воспитывалась по образцу, который нам покажется несовременными. Однако ей именно эти ценности позволяют жить наполненной жизнью и сохранять силы и разум в очень почтенном возрасте. Судите сами.
В восемьдесят лет она получила свой очередной диплом. Два года училась в пензенском госуниверситете, чтобы подтвердить высшую врачебную категорию. Того требовала работа. А работа для нее вот уже 58 лет - это жизнь, основанная на возможности приносить пользу людям.
- Сейчас я вскрытия уже не провожу, работаю в качестве гистолога. То есть исследую ткани на предмет раковых клеток. Мне приносят препарат, я смотрю в микроскоп и пишу диагноз. Есть ли рак? Какой вид опухоли? Получается, от меня зависит судьба человека, то, какое лечение ему назначат - химия-терапия, вид луча, таблетки. Ошибаться нельзя, чтобы здорового не отправили на смертные муки, а больному вовремя назначили правильное лечение. К счастью, промахов в моем опыте не было.
Пока мы разговаривали, я задалась вопросом, почему один человек способен запоминать очень много информации из разных областей, а другой нет. И, кажется, нашла возможный ответ, слушая Наталию Демме. Она от знаний получает удовольствие. Ей новое было всегда интересно не для карьерного роста или возможностей побольше заработать. Просто ей жить невозможно без поиска новых навыков и впечатлений.
- В молодости мне везло, что часто на учебу для повышения квалификации выезжала в Петербург и в Москву. В гостинице я никогда не сидела, - вспоминает Наталия Георгиевна. – Как только лекции заканчивались, бежала в театр, в музеи или на публичные лекции по искусству. Кому-то тогда надо было купить шубу или кофточку, а я копила деньги на поездки. Хотелось посмотреть места, о которых читала в книгах из папиной библиотеки.
- Наталия Георгиевна, по-вашему, высокий уровень культуры и широкий кругозор - необходимость для врача?
- А как иначе? Хотя, не знаю. Я просто не могу себе представить другой стандарт. Для меня правильный образ жизни тот, что я впитала от предков.
Воспринятое в детстве мы несем через годы. Наталия Георгиевна воспитывалась по образцу, который нам покажется несовременными. Однако ей именно эти ценности позволяют жить наполненной жизнью и сохранять силы и разум в очень почтенном возрасте. Судите сами.
В восемьдесят лет она получила свой очередной диплом. Два года училась в пензенском госуниверситете, чтобы подтвердить высшую врачебную категорию. Того требовала работа. А работа для нее вот уже 58 лет - это жизнь, основанная на возможности приносить пользу людям.
- Сейчас я вскрытия уже не провожу, работаю в качестве гистолога. То есть исследую ткани на предмет раковых клеток. Мне приносят препарат, я смотрю в микроскоп и пишу диагноз. Есть ли рак? Какой вид опухоли? Получается, от меня зависит судьба человека, то, какое лечение ему назначат - химия-терапия, вид луча, таблетки. Ошибаться нельзя, чтобы здорового не отправили на смертные муки, а больному вовремя назначили правильное лечение. К счастью, промахов в моем опыте не было.
Пока мы разговаривали, я задалась вопросом, почему один человек способен запоминать очень много информации из разных областей, а другой нет. И, кажется, нашла возможный ответ, слушая Наталию Демме. Она от знаний получает удовольствие. Ей новое было всегда интересно не для карьерного роста или возможностей побольше заработать. Просто ей жить невозможно без поиска новых навыков и впечатлений.
- В молодости мне везло, что часто на учебу для повышения квалификации выезжала в Петербург и в Москву. В гостинице я никогда не сидела, - вспоминает Наталия Георгиевна. – Как только лекции заканчивались, бежала в театр, в музеи или на публичные лекции по искусству. Кому-то тогда надо было купить шубу или кофточку, а я копила деньги на поездки. Хотелось посмотреть места, о которых читала в книгах из папиной библиотеки.
Наталия Демме на рабочем месте
За границей понимания
С того момента, как начала самостоятельно работать, Наталия Демме делала сбережения с единственной целью – съездить в отпуск за границу. Путешествовала.
- В советское время?
- Это было трудно и унизительно. Выпрашиваешь характеристику, вымаливаешь подписи – парторг, местком, главный врач. Затем в больнице объявляется собрание. Неизменные разговоры: «А я ни разу не была за границей!», «И куда это ей опять понадобилось?». Стоишь там с опущенной головой, чувствуешь себя словно голой. Но приходилось терпеть. Я-то знала, зачем мне это. Могила Наполеона и Дом инвалидов во Франции, амфитеатры и места гладиаторских боев в Италии… Вот что даст мне норковая шуба? Ну, поношу ее годик-другой и все. А эти поездки, какую они дают культуру! Походить в Версале, побывать в Лувре!
Не все понимали, почему она готова была весь год копить деньги, во многом себе отказывая, и так настойчиво добиваться разрешения на выезд. Она не представляла себе, как можно не стремиться туда, где подлинное искусство и великие памятники истории.
- А что есть для Вас счастье?
- Сознание того, что могу быть кому-то полезной. Плюс поменьше предательств вокруг. И возможность впитывать красоту.
В восемьдесят один год Наталия Демме снова побывала в Европе. Ездила по путевке в автобусный тур по столицам. Одна. Более молодых ее знакомых пугают ночные переезды и пешие экскурсии. На следующий год пришлось ограничиться «Золотым кольцом» на Родине, потому что просочился загранпаспорт. А в прошлом году удалось еще раз вырваться из России. Была, в том числе во Франции. Там она, знаете, что обнаружила? Цвет костюмов у танцовщиц в «Мулен Руж» уже не отвечает всем законам классического канкана, того, о котором писали Куприн с Мопассаном.
- Есть планы на следующий отпуск?
- Мечтаю об Испании. Никак я туда не доберусь…
Кто помнит еще, что этой женщине 84? Господи, пусть ей хватит сил и финансовых средств проверить, не халтурят ли теперь в боях с быками матадоры.
С того момента, как начала самостоятельно работать, Наталия Демме делала сбережения с единственной целью – съездить в отпуск за границу. Путешествовала.
- В советское время?
- Это было трудно и унизительно. Выпрашиваешь характеристику, вымаливаешь подписи – парторг, местком, главный врач. Затем в больнице объявляется собрание. Неизменные разговоры: «А я ни разу не была за границей!», «И куда это ей опять понадобилось?». Стоишь там с опущенной головой, чувствуешь себя словно голой. Но приходилось терпеть. Я-то знала, зачем мне это. Могила Наполеона и Дом инвалидов во Франции, амфитеатры и места гладиаторских боев в Италии… Вот что даст мне норковая шуба? Ну, поношу ее годик-другой и все. А эти поездки, какую они дают культуру! Походить в Версале, побывать в Лувре!
Не все понимали, почему она готова была весь год копить деньги, во многом себе отказывая, и так настойчиво добиваться разрешения на выезд. Она не представляла себе, как можно не стремиться туда, где подлинное искусство и великие памятники истории.
- А что есть для Вас счастье?
- Сознание того, что могу быть кому-то полезной. Плюс поменьше предательств вокруг. И возможность впитывать красоту.
В восемьдесят один год Наталия Демме снова побывала в Европе. Ездила по путевке в автобусный тур по столицам. Одна. Более молодых ее знакомых пугают ночные переезды и пешие экскурсии. На следующий год пришлось ограничиться «Золотым кольцом» на Родине, потому что просочился загранпаспорт. А в прошлом году удалось еще раз вырваться из России. Была, в том числе во Франции. Там она, знаете, что обнаружила? Цвет костюмов у танцовщиц в «Мулен Руж» уже не отвечает всем законам классического канкана, того, о котором писали Куприн с Мопассаном.
- Есть планы на следующий отпуск?
- Мечтаю об Испании. Никак я туда не доберусь…
Кто помнит еще, что этой женщине 84? Господи, пусть ей хватит сил и финансовых средств проверить, не халтурят ли теперь в боях с быками матадоры.
Анна Демина для издания "Любимая газета - Пенза", 2014 год
